Посвятить жизнь паруснику: история капитана, который дважды спас “Седов” от утилизации

Ольга Яковлева 15.10.2018 1883

Петр Сергеевич Митрофанов – капитан четырехмачтового парусника “Седов”, о котором до сих пор вспоминают с благодарностью. Именно он оберегал корабль от неоднократных попыток утилизации, с нуля создавал первый экипаж, учил его и учился сам, и, по сути, посвятил всю свою жизнь парусам. Два затяжных ремонта, отчаянная борьба за спасение судна, тяжелая болезнь и все равно борьба, множество исследовательских работ и книг, без которых мы бы не узнали, каково это – ходить под парусами. 

Мы съездили в Санкт-Петербург, чтобы встретиться с сыном капитана – Валентином Митрофановым, который писал книги и научно-популярные статьи про паруса и жизнь морскую, некоторые из них вместе с отцом. Это не интервью, а лишь несколько историй из жизни, рассказанных очевидцем.


Петр Сергеевич был системным человеком, если он что-то продумывал, то до конца. Собирал материалы он, задумывал картинки он, все он, мои только запятые. Петр Сергеевич на меня все ругался: “Что ты там все переписываешь? Время идет, пора книгу издавать!” Ну, а потом, когда очередная книжечка выходила, ему все говорили, мол, Петр Сергеевич, книжечка такая хорошая, иллюстрации такие хорошие, и так все понятно написано, и он, выражая сдержанное неодобрение, соглашался с тем, что моя кропотливость была к месту.


28058627_1685779888148058_3899890675184065819_n.jpgПетр Сергеевич Митрофанов и Валентин Петрович Митрофанов на паруснике "Седов"


Счастливые годы в Кронштадте: первый послевоенный ремонт “Седова”

Так уж получилось, что мне довелось провести главные десять лет своей жизни – школьные годы, в обстановке неповторимого города-крепости, одной из отправных точек плаваний лучших российских моряков. Город этот – Кронштадт.

Советский период истории “Седова” распадается на несколько частей. Первая часть началась в послевоенные годы, когда несчастные советские моряки не знали, что делать с этим богатством – парусником “Седов”. На судне служили матросы, жили обычной жизнью. Но что будет с судном – никому не было ясно. Ясность появилась в 1948 году, когда объявился Петр Сергеевич сразу в качестве командира. В первые годы моряка в основном занимали заботы по части восстановительного ремонта любимого детища. Все более "своим" моряку становился тогда Морской завод, у ремонтной стенки которого на пару лет застыл "Седов". В 1948 году начался первый ремонт, по завершении которого 2 июня 1952 года парусник вышел в первое полноценное самостоятельное плавание под флагом ВМФ: от Кронштадта до Балтийска.


28061828_962221680621465_7575858746046431472_o.jpgПарусная мастерская в Кронштадте


Эти десять лет, когда “Седов” большую часть времени базировался в Кронштадте на ремонте, были для меня самыми счастливыми. Капитан Петр Сергеевич учил морскому делу не только своих подчиненных – офицеров, мичманов. Обучал он любого подвернувшегося на пути, в том числе и меня  – Митрофанова-младшего. Меня, естественно, не подпускали к вантам: техника безопасности запрещала. Но перемещения по трапам, палубам и беседы об устройстве корабля были без ограничений.


Дружба с капитаном Иваном Шнейдером

В доме №5, по соседству, по той же Коммунистической улице города Кронштадт проживала семья старпома “Седова” Ивана Григорьевича Шнейдера.


43950511_1058077361068708_7096825156126900224_n.jpgДрузья-"соперники": Петр Митрофанов и Иван Шнейдер.


Иван Григорьевич Шнейдер – замечательный человек, мы дружили семьями. Он был немного младше Петра Сергеевича, энергичный, обожал паруса, много писал о море. Одна только особенность у него была – он не любил ремонтом заниматься. Но когда он оказывался на капитанском мостике и не занимался ремонтом, для него это было счастье. Но у Ивана Шнейдера было много недоброжелателей, склонных обижаться не по делу. Уж был он чересчур язвительным, не все понимали его юмор. 

Сначала Иван Шнейдер на "Седове" был командиром штурманской боевой части (БЧ-1), затем стал старпомом, и после этого на короткий промежуток времени ушел командиром на “Крузенштерн”, когда барк еще использовали в качестве плавучей казармы. Через какое-то время его сменил Геннадий Васильевич Коломенский – уже в период “гражданской” жизни судна. 

В 1959 году Шнейдер снова оказался на “Седове” и совершил один поход в должности командира – до Северной Африки. Но, поскольку он был несговорчивым и любил отпускать колкости, адмиралы его “терпеть ненавидели”, и после этого единственного рейса сняли его. 


43758081_173129430238356_7738342310638780416_n.jpg

2 "а" класс 424 кронштадской средней школы. На снимке Геннадий Коломенский – второй справа в первом ряду. Второй слева в среднем ряду – Валентин Митрофанов


С Генкой мы, кстати, учились в одной школе. В то время он был отнюдь не морской внешности и не флотских замашек мальчик. Никому еще не известно, что это он, Коломенский Геннадий Васильевич, станет едва ли не самым известным и заслуженным капитаном “Крузенштерна” – гражданского периода службы парусника.




Петр Митрофанов дома

На днях Ирина Валентиновна – моя дочь и внучка Митрофанова-старшего написала, что внука по утрам не разбудить. Ну, знакомые дела. Я ее успокоил, рассказав одну историю.

У командира “Седова” был такой распорядок: одна ночевка на судне, следующая ночевка дома, следующая опять на судне и так далее. Если ночевал он дома, то вставал в шесть утра под звуки гимна, бегом на судно к подъему флага и завтракал уже там в кругу подчиненных. Но как-то раз матушка куда-то уехала, и на хозяйстве остался Петр Сергеевич. Он четко, по военно-морскому в положенное время сказал мне: “Поднимайся!” Я твердым голосом сказал: “Поднимаюсь!” И Петр Сергеевич, как военный человек, решил, что раз сказано “да”, значит, других вариантов быть не может, и пошел заниматься своими делами. Короче говоря, в школу мы опоздали.


43952544_173384920231622_4555432632728420352_n.jpg

Семья Митрофановых


Был еще один забавный случай. Раньше репродуктор всегда был включен: в двенадцать часов ночи играли гимн, потом тишина, и в шесть утра опять исполняли гимн. Однажды вечером мои батюшка и матушка легли спать немного раньше обычного. И тут Лидия Ефимовна сквозь сон услышала, что гимн играют, и закричала: “Петя, Петя, все, вставай!” Он подскочил, умылся... Но дело было в том, что Лидия Ефимовна растолкала мужа не под звуки утреннего гимна, а под звуки ночного. Уткнулась в подушку от смеха и страха, поняла, что ошиблась, но признаваться было тревожно, знала, чем это обернется. Митрофанов-старший уже в шинели и зимней шапке был готов к выходу в зимнюю стужу. Его смутил только один непонятный факт: репродуктор, отыграв гимн, не стал продолжать бормотание далее, как ему полагалось это делать...


Лидия Ефимовна: жена капитана дальнего плавания

Моя матушка практически никогда не работала. Познакомились они с отцом в Ленинградском пограничном училище, ведь Петр Сергеевич изначально собирался быть гражданским моряком, плавал на “Товарище”, и мечтой его были дальние края и океаны. Но на дворе был 1938 год, и ему сказали: “нам нужны военные моряки”, и потому забрали его в училище. Лидия Ефимовна, еще совсем молодая девчонка, носила документы. Так и познакомились, и до конца дней своих бок о бок жили. Лидия Ефимовна делала попытку работать где-то еще, но Петр Сергеевич сказал, что никаких ревизий и работ ей, только дом. И практически всю сознательную жизнь у Лидии Ефимовны было три обязанности: дом, Петр Сергеевич и я.


36052181_1050178225159143_184057172747878400_o.jpg


Валентин Митрофанов: сын капитана дальнего плавания

Сильно подвел я свою семью только один раз, когда единожды сразу две ноги поломал далеко за пределами яхт-клуба, зимой, на льду Восточного рейда. Буер, пробегавший мимо, вошел в штопор и подсек меня тросиками. Сам же я, оставив свой “монотип” в положенном месте, в тот момент шагал к расположению судейской коллегии. Но не тут-то было: четыре кости сразу – бабах!

Меня сразу на лед положили, латы какие-то привязали, и повезли на буере. В общем, картина та еще. Это было воскресенье, и Петр Сергеевич как раз пришел посмотреть, что там интересного в яхт-клубе происходит. И тут услышал вопль: “А-а-а! Вальку убило!” Приехал фургон с красным крестом, меня на носилках туда загрузили, батюшка мой тоже в кабину сел. Мы приехали в нашу городскую больницу. Петр Сергеевич начал диалог:


– Когда уже врач придет, когда вы делом займетесь?

– Сегодня воскресенье. Вот завтра с утра врачи придут обязательно.

– Так обе ноги же поломаны!

– Ну да, мы все понимаем, но до понедельника ничего не будет.


И тут свершилось маленькое чудо. Вот я хорошо всегда понимал, чем военные люди отличаются от гражданских. Фургон еще не уехал, а Петр Сергеевич запихнул носилки обратно, и в Военно-морской госпиталь кронштадтский меня повез. Там по сигналу тревоги врачи, медсестры, все, кто нужен, были вызваны. И Михаил Алексеевич Лущицкий – врач, который заведовал первым хирургическим отделением – четыре часа мне чинил ноги вместе со своей бригадой. На мое счастье это был закрытый перелом. Ноги починили. Эти врачи потом всё говорили: “Во время войны мы такого не видали!” Более того, мои кости, рентгенограмму, показывали на научной конференции в Военно-медицинской академии. Через 20-30 лет, когда мы переехали в Ленинград, наша семья с Михаилом Лущицким в соседних парадных жила.

Хорошие люди никуда не пропадают. В положенное время, уже годами позже, Михаил Лущицкий поднялся до должности главного хирурга Военно-морского флота. Это заслуженно.


737407_107721052738203_185034138_o.jpg



Второе рождение “Седова”

Как я уже сказал, у “Седова” было несколько рождений. С 1952 года судно ходило под парусами вплоть до 1965 года. К этому времени командиром “Седова” уже был капитан Нечаев, а "Седов" перешел Минрыбхозу. В 1965 году адмиралы почему-то решили: “А зачем нам такое судно? Да еще и куда-то далеко плыть?” Подводные лодки Северного флота стояли в гавани и, соответственно, все соблюдали дисциплину строжайше, чтобы никаких шпионов, а тут какие-то охламоны в белых штанах в Африке плавают и еще на какие-то острова далекие ходят, в каких-то приемах принимают участие. И сказали: “Нет, нет, нам такое не надо”.

После этого начался тяжелый период, начиная с 1965 вплоть до 1981 года. Вначале на паруснике появились какие-то ребята, которые решили: “Судно старое, значит надо досидеть, мне там до пенсии осталось столько-то”, – и по сути дела начали способствовать уничтожению корабля, хоть и не намеренно. Мол, все, дедушка, судно старенькое, никому ненужное, доживем как-нибудь. И вот это все тянулось, пока Петр Сергеевич Митрофанов не собрал авторитетных специалистов, вместе с которыми написал Минрыбхозу коллективное письмо: “Ну что ж вы делаете! Такой пароход! Такое богатство!” И министр прочитав письмо сказал: “Раз ты такой беспокойный, Петр Сергеевич, ты и становись капитаном. И ремонтируй свой парусник”. Петр Сергеевич согласился.


13340178_585868504923453_3095614750238319465_o.jpg

Командир Петр Сергеевич и его помощники


Одно дело было взяться за тяжкий труд, когда тебе 33 года. Когда у тебя есть поддержка: бюджетные средства, ремонтная база, неисчерпаемый кадровый ресурс – не всякий сгодится, но есть из кого выбирать. Совсем другое дело, когда тебе уже шестой десяток, когда за спиной вроде бы и моральная поддержка, но тут же интриги и недоброжелательство. Помимо того – отсутствие более или менее твердых ремонтных и финансовых гарантий: это вам не ВМФ. Оставалось, впрочем, главное. Надежда. Хотелось реализовать, наконец, контакты с Международным союзом учебно-парусных судов, участвовать в мероприятиях. Удалось по крохам собрать экипаж. Большая радость – появление на судне старпома Владимира Тимофеевича Роева. Он был огромной поддержкой и в океане, и в ремонтных буднях. Военмор Роев, кстати, стремясь поскорее воссоединиться с “Седовым”, покинул ряды ВМФ.

Все закончилось в 1981 году. И закончилось абсолютно холодным расчетом. По прибытии “Седова” в порт приписки Риги значительная часть его команды, обеспечившей ремонт судна, была уволена. Моряки упирались, моряки ремонтировали, моряки принимали первых курсантов… Ну, и когда они прибыли в Ригу, Владимиру Тимофеевичу сказали: “Спасибо, вы свободны”. Там уже свои капитаны были. Случайно или нет, но очень скоро после окончания ремонта, из жизни ушел капитан Роев. Страшная болезнь, сразившая его, была скоротечной.


Финистерре: конец земли

Петр Сергеевич часто говаривал между своими, что не хотел бы быть похоронен на кладбище. Место моряка в океане, так полагал он. При жизни и после нее. И когда он умер, решение было принято сразу же: кремация и развеивание праха над океаном. Береговую часть организации на себя взял Вадим Иванович Нечаев. Позаботиться об океанской части взялся Алексей Борисович Перевозчиков – на тот момент действующий капитан “Седова”. Было решено затопить урну там, где “Седов” чаще всего ходил, а именно – на подходе к Африке, в Бискайском заливе, недалеко от мыса Финистерре (в переводе с лат. Конец земли – прим. Клуба).


43828272_509223542884176_2750351478441902080_n.jpg


Так моряки и сделали. 12 января 1992 года, у кромки Бискайского залива урна была затоплена с борта рабочей шлюпки. При этом было произведено построение, прозвучал продолжительный звуковой сигнал. А на следующий день произошло удивительное: было обнаружено рядом с кораблем несколько облитых воском коробок с сигаретами, дрейфующих по водам. Пришли к убеждению единогласно: это капитан Митрофанов, в прошлом заядлый курильщик, поблагодарил за внимание к его необычной просьбе. Именно поэтому он сделал щедрый подарок, напутствуя пожеланиями тех, кто продолжал начатое им дело.






Оставьте интересный комментарий

Политикой конфиденциальности
  • Ваши персональные данные не будут переданы третьим лицам.
  • Отправляя заявку, вы соглашаетесь с получением информационной рассылки от Клуба (рассылка осуществляется не чаще 2 раз в неделю). В любой момент вы сможете отписаться от рассылки.
  • При отправке заявки вы принимаете условия того, что вам могут отказать в путешествии без объяснения причин.

Читать полностью Политику конфиденциальности

Комментарии (2)
Ольга17.10.2018 21:22:39

Удивительно, но мне кажется что на кораблях живут души таких людей. Они где то витают между мачтами, кутаютя в парусах , иногда опускаются в трюмы, но всегда оберегают корабль. Потому что корабль-это их пристанище.

Валентина17.10.2018 14:18:28

Честь и слава таким людям! Мечта, сила воли, мужество служение, а не служба родине! Вечная, светлая память им!

А я бы с радостью писал вам письма, если оставите e-mail:

Отлично!

Вы подписаны.