Наталья Хайдукова о поездке Экспедиция под парусами "Крузенштерна" с Михаилом Кожуховым

Наталья Хайдукова

14.05.2018

Экспедиция под парусами "Крузенштерна" с Михаилом Кожуховым

Три фактора Крузанутости 

Бессонница. “Крузенштерн” в голове. Холодный мартовский ветер, ясное утро и солнце Атлантики стелет золотую скатерть на надраенную палубу, скользит шёлком по белому металлу спасательных шлюпок. Уже вторая неделя на суше, а там-то прожито всего пять дней. Но два часа ночи, боже мой, в пять вставать, спи! А перед глазами - несущаяся под бушпритом синяя, плотная, упругая вода. Да что там, в эти пять дней, такого сверхъестественного могло произойти? Ведь это же просто корабль! Ведь не исключала, что все эти песни организаторов, наполненные обещаниями великих открытий, разделяющих жизнь на до и после, преимущественно красивая реклама, коммерческий ход. А оказалось, что организаторы рубят не бабло, а правду, и я осталась с носом. Меня так же вставило, как и всех этих людей...

Под твоими ногами - палуба, тебя качает вместе с кораблем. Огромное пространство стихии вокруг, и генетическая память не может не шептать тебе: ты - крохотная часть этой стихии, ты - капля воды, ты - дуновение ветра. Проще говоря, ты подсознательно смотришь в глаза той коацерватной капле, которой был миллионы лет назад. Ты можешь не уметь осознать и назвать это ощущение, но что-то на Крузенштерне звенит у тебя в ушах, а ты думаешь - это только из-за качки. И не замечаешь, как этот трансцендентный голос твоей ДНК, встретившейся с изначальной средой, резонирует в каждой клетке головного мозга, упорядочивая мысли и углубляя сознание. И потом, на берегу, ты тоскуешь по какому-то потерянному состоянию, в каком был на Корабле. А это просто ты, твои клетки Домой хотят вернуться, в свою изначальную среду, к себе настоящему, каким был там. Это, по мне, Фактор Крузанутости номер один.

Моряки. Это самые настоящие из мужчин, и пусть многие поспорят, но вряд ли кто-то не посторонится, когда по палубе широким шагом идёт-летит Михаил Привалов. Не просто потому, что он Старший Боцман, а в нашей национальной идее соблюдение Синьорити - на уровне подкорки... Как завораживает их командная работа! Дмитрий Чепурин, боцман Фока, козырьком сложив ладонь, прикрывая глаза от солнца, всматривается в парус. В мгновение ока что-то в этом парусе признано недоработанным, и раздается зычная команда: шкоты верхнего марселя дааа-браать! Эхом команда дублируется Азизом курсантам - и курсанты дружно хватаются за шкот этого самого верхнего марселя. И ты хватаешь хвост этого троса, тянешь его вместе с курсантами на «раз!» и купаешься в эндорфинах Причастности-К-Чему-то-Настоящему. Да, любая слаженная работа людей, пронизанная пресловутым командным духом, восхищает, о какой бы профессии ни шла речь. Но тут мы видим Командный Дух Моряков, а моряки – это к абзацу выше... Короче, созерцание цельности, неразрывности работы команды Крузенштерна вызывает почтение и трепет. Это - Фактор Крузанутости номер два.

А Фактор Номер Три - он, думается мне, у каждого в своём личном главном достижении в этой экспедиции. Расскажу о своём. Дмитрий Геннадьевич Чепурин, навсегда любимый боцман, допустил нас с Анютой до участия в реальном парусном аврале в составе парусной команды. Задача была укатать верхний марсель. Это прямой парус, третий снизу. Парус уже был собран к рее, это делает палубная команда, выбирая горденя (если я правильно все понимаю). Нам оставалось его уложить в рулончик и прикрутить к рее. Решение было принято им мгновенно, за минуту до начала подъема, когда курсанты уже стояли колонной по двое, готовясь по команде взлететь на ванты. Мы ещё накануне на аврале просились у него - не пустил. А тут мы просто умоляли, и на суровом лице боцмана промелькнула такая добрая отеческая улыбка, что мимими - но я не успела умилиться, через секунду мы с Аней уже стояли каждая в своём ряду - я на левую рею, она на правую. Мне страшно так, что крутит живот. Мы до этого залезали медленно, камерно, под заботливые подсказки Азиза, матроса Фока. Ножка сюда, ручка сюда, умница. А тут ты понимаешь - вот впереди тебя парень и сзади - вы одна команда, и подвести их нельзя. Груз этой ответственности, кажется, расплющит меня сейчас. Холод по спине, колени дрожат, а я уже лезу по вантам. Уже не остановишься, пережидая крен судна на твой борт, когда ты на качающихся вантах отклоняешься вместе с вантами назад, к пропасти синего моря, несущегося внизу, и ждёшь, когда качнет вперёд, прижимая тебя к ванту. Нет, нельзя остановиться, уже с мостика командуют «на вантах не стоим!», Слава Богу это не мне, ведь я не остановилась ни на секунду на подъеме. Вот она, марсовая площадка, привет... Обнимаешь одной рукой рею, а другой укатываешь парус, курсанты показывают: берёшь парусину в складку, подтягиваешь эту складку на себя, натягиваешь на рею- и себе под грудь, придавливаешь складку паруса к рее своим весом, тянешься за новой складкой парусины, и так слой за слоем, пока весь парус не уложишь вот так на рею рулончиком...

Парус укатан, теперь внизу должен висеть конец веревки, выбленка, которой ты крепишь парус на рее. Я её нащупала, захлестываю на себя и понимаю, что мне надо завязать выбленочный узел не просто одной рукой, а одной левой рукой. Хорошо, что нормативы по морским узлам отработаны. Я вяжу узел, и меня уже торопят валить с реи. Я, боком переступая как краб, по веревке двигаюсь к мачте, опять хиленький вант до марса, а слезать страшнее. Я спускаюсь медленно, и опять получаю окрик излишне сурового курсанта, но адреналин уже схлынул, и скорости у меня не добавляется. Простите уж меня, курсанты, дай бог вам поменьше таких напарников по жизни, как я сейчас.

Оказавшись на марсовой, смотрю вниз, боцман не сводит с меня сейчас глаз, понимает ведь, кого допустил до дела, и не может исключить, что меня снимать придётся. «Спускайся, Наталья», уже безо всякого матюгальника говорит мне. От марса до палубы что-то около 17 метров, слышно речь. Я ему уже чисто по-бабски «А можно я тут постою, последняя полезу?». Он мне обречённо так отмашку - можно, что с тебя взять, и командует курсантам: «Спускаться, практикант последняя пойдёт!»

...Я на палубе, восторг и отупение одновременно, я машу руками, в красках рассказывая как это было. Неожиданно чья-то рука ласково снимает с меня очки, это Михаил Кожухов, у него фотоохота, он знает, как надо. Я продолжаю рассказывать, и рождаются мои самые любимые за всю эту экспедицию кадры. Потом мне уже ничего не надо, я хожу меланхоличная и счастливая. 20 минут моей жизни, в которые я поднялась над собой.

Пять дней жизни на "Крузенштерне", когда ещё живее быть просто невозможно.
А я бы с радостью писал вам письма, если оставите e-mail:

Отлично!

Вы подписаны.
Ждите рассылку по четвергам.